
Фауст
Его снова хотят — и он забывает тех, кто был рядом двадцать лет.
«Оказывается, меня ещё можно хотеть».
Ему за пятьдесят: животик, таблетки в бардачке, двое детей от прошлых браков — и, бывает, один внебрачный, о котором знают не все. Жену он тащит за собой со студенческих лет; дома на ней держится всё, и она давно стала невидимой. Годами на него смотрели молодые красивые девочки — он видел в их глазах свой кошелёк и не покупался. А эта — не обязательно молодая, просто вожделеющая — смотрит на него — потрёпанного, прибухивающего, давно махнувшего рукой на собственный вес, — как на дубайского скакуна.
Что происходит на самом деле
Таких мужчин у меня в кабинете было много, и я их уважаю: они годами тащат на себе дело, людей и семью. Тем страннее смотреть, как это ломается. Ловится он не на расчёт — расчёт он чует за версту. Ловится на странную случайность: женщина, которой он зачем-то нравится, видит его не таким, какой он есть, — и он влюбляется в эту новую версию себя. «Все звёзды сошлись», — рассказывает он мне. Нимфа рожает ему ребёнка, и это знамение, ведь он «верил, что он бесплодный», — бесплодный с тремя браками и детьми в каждом.
А под этим — брак из долга, где давно нечем дышать: дети выросли, и поговорить больше не о чем. В такую трещину нимфа заходит без ключей. За Фаустом, кстати, никто не охотится: его не уводят прицельно и не выманивают — просто однажды нашлась та, кому он зачем-то понравился. И он искренне верит, что она будет как жена — та, что снимала последние трусы, когда он пил и всё терял: так же выхаживать, так же бегать сутками, так же давать денег взаймы. Не будет.
Как узнать себя
- В зеркале — человек, потрёпанный жизнью и работой, и вам всё чаще хочется отношений «как в кино».
- Дома вас всё устраивало, а теперь раздражает — и вы объясняете это тем, что переросли.
- Свой брак вы вдруг переоценили задним числом: и не ценила, и борщ варила не тот. Причём переоценили под диктовку новой музы.
- И да: иногда это просто падающий тестостерон. Сходите к эндокринологу до того, как к юристу.
Квартира-«гнездо», подаренная ей на пике. Недоученные дети. Срок этой «любви» — два-три года: потом она начинает возвращать ему его возраст, его таблетки и его слабости.
И он, поджав хвост, возвращается. Жена варит борщ дальше — уже на автомате. Она его не простила и никогда не простит того, как роскошно он умеет любить другую. Но деваться ей особо некуда.
А между этими двумя точками — года три, за которые вся жизнь идёт под откос: он готов быть худым, намытым и голодным рядом с той, что моложе или заинтересованнее, и уже не замечает, каким паскудой выглядит в глазах собственных детей.






