Как я закрыла бизнес, которому было 18 лет — и почему это было самым верным решением в жизни
Меня зовут Ольга Кошманова. Я живу в Астрахани.
Официально я психолог. Неофициально — тот, к кому идут, когда кризис и жопа. И тот, с кем не хочется прощаться, потому что со мной легче.
Но начиналось всё вообще не с психологии.
Востоковед
По первому образованию я востоковед. Персидский язык, каллиграфия, Иран.
Я занималась каллиграфией всерьёз — и до сих пор на всё, что человек мне рассказывает, смотрю как на рисунок: линии дороги, решений, человеческой судьбы. Она красива, повторяется, дублируется, меняется.
Иногда нужно нажать с одной стороны — и волна случается с другой.
В Иране я работала, писала диссертацию, защитилась — я кандидат наук.
И там же я словила самый большой хейт своей жизни: по всему университету, где я работала, пошла рассылка с клеветой обо мне.
Меня тогда сломала моя собственная наивность. Я бесконечно верила в потенциал людей, в чистоту людей — и на этом конкретно подорвалась.
Подвела не некомпетентность — подвела вера в порядочность там, где её не было.
Я знала о людях очень много — и всё равно не увидела, откуда придёт удар. Значит, дело не в знаниях.
Я впервые на своей шкуре узнала то, с чем теперь работаю каждый день: как это, когда рушится не бизнес и не проект — а репутация, имя и картина мира одновременно.
И училась я после этого не за корочками — я искала, как это чинить.
Как я стала специалистом по жопе
В психологию я пришла не за «гармонией».
В какой-то момент случилось несколько историй подряд: люди при мне попадали в очень тяжёлые состояния. Человек просто зашёл попить чаю — а у него судороги, рвота, эмоциональный выброс.
Я так испугалась, что нашла в Петербурге программу психологической реабилитации людей, переживших пиратский плен, катастрофы и землетрясения, — и поехала учиться.
У меня был клиент, который два года провёл в заложниках у пиратов. Я сама пережила сильное землетрясение — полгода потом держалась температура.
Так что я не про спокойствие и не про «выйти замуж за шестьдесят дней». Изначально я специалист по жопе, а не по миру и спокойствию.
CARING: восемнадцать лет
В 2008 году я открыла Консультационный центр CARING.
Это мой первый, самый любимый и очень прибыльный проект. Он был рядом восемнадцать лет: рос, падал, снова вставал.
Здесь прошли сотни людей. Здесь родилось много малышей — я помогала беременеть девочкам, у которых по всем прогнозам не получалось. В Астрахани сейчас достаточно много «моих детей», и родители до сих пор присылают мне их фотографии.
Ко мне направляли группы руководителей из министерства. Я делала проекты с Минэкономразвития, работала с нефтегазовым сектором.
Меня звали, когда надо было понять не «что человек чувствует», а что он сделает.
Я вкладывала в этот центр не только время — куски себя: уверенности, смысла, силы, даже одиночества.
В Астрахани меня до сих пор называют «Ольга Керинг».
Почему я его закрыла
И однажды я поняла: я выросла. Или просто стала другой.
Тот, кто был «нужен». Тот, кто тащил, создавал, решал, держал курс.
Я думала, что без него я — не я.
Но оказалось: масштаб — не в проекте. Масштаб — в честности. В способности быть живой, даже когда форма рушится.
Уметь закрывать — это привилегия зрелых. Те, кто не умеют, — обнуляются, выгорают, обижаются на жизнь. Те, кто умеют, — становятся глубже, тише, яснее.
Потому что за каждым концом стоит вопрос: а кто я теперь, когда не делаю прежнее?
Если вы сейчас стоите на границе старого и нового — я вас поздравляю. Это не пустота. Это точка перезапуска радаров, где заново выравнивается сигнал.
Что я знаю о жизни сильных — из первых рук
За эти годы про меня говорили всякое. Что «нет никакого образования» — при кандидатской степени. Обсуждали, с кем я сплю. Заказывали порчи.
Я видела это и у своих клиентов — сотни раз. У сильных людей есть странный побочный эффект успеха: тебя начинают хотеть укусить даже те, кто тебя никогда не видел.
И я знаю, как это, когда дела идут хуже — и часть людей, даже близких, даже подруженьки любимые, просто перестают брать трубку.
Поэтому мои сильные — и я такой же человек — не сильно верят в дружбу.
Мне не надо объяснять, каково вам. Я оттуда же.
Сейчас
Сейчас у меня Академия исследований человеческого поведения — открыла её в Астрахани, когда закрыла CARING.
Я кандидат наук и учусь в ВШЭ на направлении «Финансовое поведение» — потому что мне нужно видеть деньги, схемы и структуры, а не только чувства.
Дома у меня нет телевизора — он мне нахер не нужен: ни один сериал близко не сравнится с тем, что рассказывают мне люди. И с тем, что периодически прохожу я сама.
Из живности — бритая кошка-пенсионерка, которая поменяла со мной много квартир, и обученная крыса с американского курса по поведенческому анализу, которая периодически кричит на нас всех — мне кажется, матом.
Работаю я с людьми, к которым прилетают на самолётах. И с теми, кто живёт в соседнем доме. Разницы для меня нет — мне важно другое: чтобы человек был настоящий и участвовал в своей жизни сам.
Вместо финала
Я не буду здесь ничего предлагать. Это просто рассказ — чтобы вы понимали, кто я и откуда.
А если захочется поговорить — просто напишите мне.